Как свора псов, греховные деянья рычат, струя голодную слюну, но светлые покровы одеянья
мне в душу излучают белизну; их лобызая, я рыдаю глухо, простертый ниц. взираю в вышину.
Взор полувидит, полуслышит ухо, вкруг сон теней и тени полусна... Где власть Отца? Где утешенье Духа?
Где Сына крест?.. Вкруг тьма и тишина!.. Лишь Ты сошла без плача и без зова и Ты неопорочена Одна!
Постигнув все и все простив без слова, ты бдишь над трупом, преклоненным ниц, мне в грудь вдохнуть дыхание готова
движеньем легким девственных ресниц. Ты - верный страж, наставница благая, Ты вождь крылатых, райских верениц,
путеводительница дорогая, разгадчица моих заветных снов, там - вечно та же, здесь - всегда другая,
прибежище, порука и покров! Мой падший дух, свершая дань обета, как ржавый меч, вдруг вырви из оков,
восхить, как факел, в мир, где нет запрета, где пламенеют и сжигают сны, до площадей торжественного света
иль до безгласных пажитей луны! Я знаю все: здесь так же безнадежно, здесь даже слезы наши сочтены,
здесь плачет свет, а тьма всегда безбрежна, под каждою плитой гнездясь, змея свистит беспечно и следит прилежно,
все гибнет здесь, и гибну, гибну я; нас давит Враг железною перчаткой, поднять забрало каждый миг грозя,
и каждый лик очерчен здесь загадкой. Мы день и ночь вращаем жернова, но, как волы, не вкусим пищи сладкой.
Я знаю, здесь земля давно мертва, а вечны здесь блужданья без предела. бесплодно-сиротливые слова,
соль слез и зной в крови, и холод тела. Но Ты неопорочена одна, и Ты одна без зова низлетела,
улыбчива и без конца грустна, задумчива и, как дитя, безгневна, во всем и непостижна, и ясна,
и каждым мановением напевна. Где звуки, чтоб Тебя именовать?.. Ты - пальма осужденных, Ты - царевна,
моя сестра, дитя мое и мать!.. Ты создана блаженной и прекрасной, чтоб вечный свет крылами обнимать.
Всегда незрима и всегда безгласна, цветок, где луч росы не смел стряхнуть, Ты снизошла, дыша печалью ясной...
Безгрешна эта девственная грудь, и непорочны худенькие плечи, как грудка ласточки, как млечный путь. Ты внемлешь и не внемлешь скудной речи, Ты, не нарушив кроткий мир чела, безгласно руки, бледные, как свечи,
вдруг надо мной, поникшим, подняла, и возле, словно белых агнцев стадо, мои толпятся добрые дела.
Вот белизны чистейшая услада все облекла в серебряный покров, и сердце чуть трепещет, как лампада;
легко струится покрывало снов, Твоих огней влекомо колыханьем, и млечный серп в венце из облаков.
К Твоим стопам приникнул с обожаньем. Ты дышишь все нежнее и грустней неиссякаемым благоуханьем.
И все благоухает, скорбь огней, печаль к Тебе склоняющихся сводов, восторг к Тебе бегущих ступеней
и тихий ужас дальних переходов... Вот, трепетом переполняя грудь, как славословья звездных хороводов,
благоволила Дама разомкнуть свои уста, исполнена покоя: "Я - совершенство и единый путь!..
Предайся мне, приложится другое, как духу, что парит в свободном сне, тебе подвластно станет все земное,-
ты станешь улыбаться на огне!.. Мои благоухающие слезы не иссякают вечно, и на мне
благоволенья Mater Doloros'bi. Люби, и станет пламя вкруг цвести под знаменьем Креста и Белой Розы.
Но все другие гибельны пути!.. Покинув Рай, к тебе я низлетела, чтоб ты дерзал за мною возойти,
бесстрашно свергнув грубый саван тела! Да будет кровь до капли пролита, и дух сожжен любовью без предела!.."
Замолкнула... Но даль и высота поколебались от небесных кличей, и я не смел пошевелить уста,
