Ты помнишь ли, чудесная плутовка, Ту ночь, когда счастливою уловкой Обманут Аргус, стороживший дом, К тебе в объятья я попал тайком. От поцелуев защищала алый Свой рот напрасно ты на этот раз; И только к кражам приводил отказ. Внезапный шум ты в страхе услыхала, Смогла далекий отсвет увидать, И позабыла ты про страсть в испуге. Но изумление заставило опять В моих руках сердечко трепетать. Я хохотал над страхами подруги: Я знал, что в это время стережет Восторги наши бог любви Эрот. Твой видя плач, он попросил Морфея, И тот у Аргуса, врага услад, Мгновенно притупил и слух и взгляд, Раскрыв крыло над матерью твоею, Аврора утром раньше, чем бывало, Теченье наших прервала забав, Амуров боязливых разогнав. Им смехом ты невольным обещала Свиданье новое под вечерок. О, боги! Если бы я только мог Владеть и днем, и полночью моею, - То юный провозвестник дня позднее Нам возвещал бы солнечный восход. А солнце, в легком беге устремляясь И обликом румяным улыбаясь, На час-другой взошло б на на небосвод! Имели б времени амуры боле, И сумрак ночи длился дольше бы тогда, Моих мгновений сладостная доля Среди одних утех была б всегда. И в сделке мудростью руководимый, - Я четверть отдал бы моим друзьям, Такую ж часть - моим прекрасным снам, А половину - отдал бы любимой!
